Национал-большевистский фронт  ::  ::
 Манифест | Контакты | Тел. в москве 783-68-66  
НОВОСТИ
12.02.15 [13:38]
Бои под Дебальцево

12.02.15 [13:38]
Ад у Станицы Луганской

04.11.14 [11:43]
Слава Новороссии!

12.08.14 [17:42]
Верховная рада приняла в первом чтении пакет самоу...

12.08.14 [17:41]
В Торезе и около Марьинки идут арт. дуэли — ситуация в ДНР напряженная

12.08.14 [17:39]
Власти ДНР приостановили обмен военнопленными

12.08.14 [17:38]
Луганск находится фактически в полной блокаде

20.04.14 [17:31]
Славянск взывает о помощи

20.04.14 [17:28]
Сборы "Стрельцов" в апреле

16.04.14 [17:54]
Первый блин комом полководца Турчинова

РУБРИКИ
КАЛЕНДАРЬ
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
ССЫЛКИ


НБ-комьюнити

ПОКИНУВШИЕ НБП
Алексей ГолубовичАлексей Голубович
Магнитогорск
Максим ЖуркинМаксим Журкин
Самара
Яков ГорбуновЯков Горбунов
Астрахань
Андрей ИгнатьевАндрей Игнатьев
Калининград
Александр НазаровАлександр Назаров
Челябинск
Анна ПетренкоАнна Петренко
Белгород
Дмитрий БахурДмитрий Бахур
Запорожье
Иван ГерасимовИван Герасимов
Челябинск
Дмитрий КазначеевДмитрий Казначеев
Новосибирск
Олег ШаргуновОлег Шаргунов
Екатеринбург
Алиса РокинаАлиса Рокина
Москва

ТЕОРИЯ
19.10.2008
Эрнст Юнгер и проблематика современности
И все же буржуазно-диалектический процесс по идее завершается; близка уже таинственная точка «ноль».
Мы позаимствовали это заглавие из работы Эриха Брока, изданной в 1943 году. Она никоим образом не потеряла своей животрепещущей актуальности. Если упомянутый Эрих Брок в своей недавно изданной Максом Нихансом книге «Мировоззрение Эрнста Юнгера» посвящает этой теме более подробное и хорошо обоснованное философски исследование, это потому что он в этой работе видит последовательное выражение новейшего этапа развития западной мысли. Неотъемлемая заслуга Эрнста Юнгера заключается не только в том, что он является незамутненным зеркалом, отражающем проблематику настоящего, но и что он стремился к разрешению этих проблем во взаимодействии интуиции, ума и пыла, присущих великим религиозным подвижникам. Схематическая обрисовка Эрихом Броком юнгерианского мировоззрения свидетельствует о серьезности его подхода, и его жесткая критика обладает самой значимой ценностью, так как она берется за рассмотрение его мировоззрения, чьим политическим проявлением в значительной степени является правый радикализм, затрагивая его самые глубокие, а не самые поверхностные слои, которые легко передавать анафеме.

Мировоззрение Юнгера сформировалось под впечатлением от первой мировой войны. Расколотое и болезненное, лишенное ориентации переживание жизни, характерно для предвоенного времени, закончилось, после того как в первые два военных года стало очевидной пустота известных идеологий для солдата с его просто устроенным бытием, не знающим вопросов «Почему?». Отдельный индивидуум находил опору и обоснование своего существования в решении повседневных задач. Из отсутствия постановки вопросов, относящихся к сфере идей и морали, сами по себе явились чувство невинности и непосредственность, которые устояли перед натиском стихий. Настоящее, в котором господствовали стихии, господствовала опасность, избавило от тоски современного человека, который слишком долго страдал в своей изоляции, погруженный в сферу духа.

Боль, испытываемая им, страдание, которое Юнгеру кажется бессмысленным упадком сил, берет свое начало все же из тысячелетнего перенапряжения духа и является местью преданной и покинутой природы. Со времени распада средневековой иерархии, в которой верхи и низы, середина и окончание были каждый на своем месте, разрушительная работа духа стала ужасающе очевидной. Конечно, освобождение от опоры и авторитета вначале казались избавлением, высвобождались безграничные возможности для раскрытия творческих сил. Но одновременно в начале казавшаяся такой изобильной бесконечность, наполненная устойчивым содержанием, начала истощаться.

В Гегеле этот разрушительный процесс достиг своей кульминации, в философской системе, которая все связывает со всем, делает относительной любую противоположность, не оставляет в себе ничего абсолютного и имеющего форму и которая в своем продолжении должна оставаться в сфере рационального и никоим образом не желает пересечь бездну, зияющую между духом и бытием. Начавшаяся буржуазная эпоха ведет переговоры, заключает компромиссы, умеет свыкаться со всем, нуждается в каком-либо собственном стиле жизни и при всем опъянении прогрессом в какой-либо идейной заданности. Отдельный человек, который на глазах лишается возможности быть простым и естественным, чувствует одновременно растущую нагрузку на своё сознание. Если сегодня его обязанность заключается в том, чтобы ставить вопрос об абсолюте и признать непрочность любого вывода, он один должен быть чем-то и создать из ничего символы, субстанцию и оригинальность, несмотря на то, что его небеса пусты. И так на человека старого типа сегодня смотришь не иначе как испытывая жалость. В пережитых просветлении и освобождении через ясность военного бытия Юнгеру открылся путь. Как следствие, все его желания и его вера были направлены на констатацию и абсолютизацию этого состояния. Устремления Юнгера существенно отличались от романтики, которая равным образом происходит из осознания утраты природы. Этой самой романтике не удался прорыв через буржуазную систему, она осталась отражением в зеркале, реакцией, и истощилась в значительной степени в бесплодной тоске о прошлом и желании совершить неслучившееся.

В противоположность этому Юнгер знает, что никакого «назад» нет. Вместе с тем ему нужно не играть против времени, а играть с ним ва-банк. Успех такого предприятия обеспечивается тем, что по убеждению Юнгера во время написания «Рабочего» (1932) фундамент нового мира уже заложен и виднеется сквозь быстро распадающийся старый порядок.

Техническое развитие последних десятилетий дает ключ к вратам нового царства. От него ожидали достижения определенных целей, упрощения определенных вопросов, думали, наверно, что человек благодаря созданным им удобствам обретет свободное время и энергию, чтобы посвятить себя области культуры, доселе отделенной от него. Но оказывается, что техника в действительности ничего не решает и не упрощает; и на поставленные буржуазным миром вопросы она не дает никаких осмысленных ответов. Для нас она механистична, она выходит за свои пределы и в своем развитии носит разрушительный характер.

И все же буржуазно-диалектический процесс по идее завершается; близка уже таинственная точка «ноль». По ту сторону лежит новое царство, в котором техника носит органический характер, так как вне ее ничего нет. «Работа» теперь это более ни деятельность, которая определяется и ограничивается ее теперешними целями, но она имеет более широкий характер и носит культовое обрамление.

Вне её отдельный обремененный поглощаемым сомнением и устремлением к недоступному абсолюту, он более не индивидуум, но представитель, тип, «образа» рабочего, и работа является соответствующим ему образом жизни. Его жизненное предназначение исполнено, когда он отдается выполнению своей задачи. Для него становятся едиными господство и служение, игра и работа. При этом даже нет необходимости, чтобы он оставался постоянно чувствующим за собой целое, он стремится не к абсолютной истине, но к здоровью и благу, в интересах жизни он должен забыть о многом.

Юнгер нигде не дает определения «целому», во имя которого и происходят перемены, несущие облегчение и обновление. Это является последовательным шагом, так как любое определение подвергло бы его дискурсивному приближению, обсуждению, компромиссу и вместе с тем мертворождению. Человечество делится сегодня на тех, кто беременны будущим, и на непосвященных, которых никто не может посвятить. Так как сам язык труженика совершенно иной. В «тотальной революции» тысячелетний рейх претерпевает бескомпромиссный уход от всего вчерашнего.

Ранее не известная трудность, присущая настоящему, заключается, конечно, в осуществлении перехода. Когда перемены происходили в более ранние эпохи, наивными и слепыми скользили люди на новом месте, которое им изнутри казалось абсолютным. У нас, погруженную в уязвимую со всех сторон сферу относительного, такой возможности нет. Поэтому переход должен осуществляться с сознательно потушенным сознанием, которое безоговорочно должно воспринять предстоящее разрушение. Связь с культурным достоянием и традициями должна быть оборвана. Иконоборчество может быть для нас таким же болезненным – с любовью к устаревшим вещам следует расстаться. Духу предъявляется дерзкое требование отказаться от своего собственного принципа – свободы – и этим предательством самого себя искупить свое предательство природы. Это не нигилизм, нигилистическим для Юнгера является рационализм, который привел к разрушению бытия, но не его преходящее негативное состояние, которое хочет предстать в облике жертвы вопреки своей позитивной цели. Аналогия со всеми религиозными системами, вернее, собственно религиозный характер этой теологии без Бога совершенно очевиден.

Когда пророчество Юнгера опровергается его отказом от вступления в партию, вернее, национал-социалистическая реальность до крайности разочаровывает, Юнгер, не давая комментариев, позволяет рухнуть эсхатологии, выстроенной в «Рабочем». Сочинение «Над болью» (1934) основывается на идее жертвы; но теперь грядущий рейх уходит из поля зрения Юнгера, и жертва приносится вслепую, в процессе веры, и милость достигается магическим путем через боль.

Сперва в «Мраморных утесах» (1939) мы становимся свидетелями его - опять происходящей без комментариев – переоценки ценностей. Юнгер оказывается внезапно на стороне несколько уставшего и выродившегося гуманизма и культурного консерватизма. Ранее заклейменные им «музейные склонности» проявляются еще более отчетливее в «Садах и улицах» (1942) – посредине второй мировой войны.

Как философ Юнгер оставляет нас без ответа на такие сущностно очевидные, такие животрепещущие основные вопросы современности. Эрих Брок показывает столь же наглядно, как и осторожно причины отказа. Его ответ, благовейный и прищупывающий, касается последнего.

«Кто сам себя унижает, тот не будет возвышен». Жертвы не требовалось, она не была принята божественными силами. Ее нельзя вымогать. Но не предложенная жертва осталась лежать, обратилась в демоническую и обернулась новыми поражениями и контрударами действующего самовольно духа, подверженного злоупотреблениям. Абсолют остается по ту сторону. Наша задача заключается в том, чтобы сохранить непоколебимую веру в это никогда недостижимое. В этой вере предлагается напоследок честное мышление – и это честное мышление вменяет нам в обязанность постоянно обновляющееся проживание серьезной альтернативы «да» и «нет»

Die Zeit 25.12.1947, пер. с немецкого  Игнатьева Андрея

Комментарии 0
ads: