Национал-большевистский фронт  ::  ::
 Манифест | Контакты | Тел. в москве 783-68-66  
НОВОСТИ
12.02.15 [13:38]
Бои под Дебальцево

12.02.15 [13:38]
Ад у Станицы Луганской

04.11.14 [11:43]
Слава Новороссии!

12.08.14 [17:42]
Верховная рада приняла в первом чтении пакет самоу...

12.08.14 [17:41]
В Торезе и около Марьинки идут арт. дуэли — ситуация в ДНР напряженная

12.08.14 [17:39]
Власти ДНР приостановили обмен военнопленными

12.08.14 [17:38]
Луганск находится фактически в полной блокаде

20.04.14 [17:31]
Славянск взывает о помощи

20.04.14 [17:28]
Сборы "Стрельцов" в апреле

16.04.14 [17:54]
Первый блин комом полководца Турчинова

РУБРИКИ
КАЛЕНДАРЬ
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     
ССЫЛКИ


НБ-комьюнити

ПОКИНУВШИЕ НБП
Алексей ГолубовичАлексей Голубович
Магнитогорск
Максим ЖуркинМаксим Журкин
Самара
Яков ГорбуновЯков Горбунов
Астрахань
Андрей ИгнатьевАндрей Игнатьев
Калининград
Александр НазаровАлександр Назаров
Челябинск
Анна ПетренкоАнна Петренко
Белгород
Дмитрий БахурДмитрий Бахур
Запорожье
Иван ГерасимовИван Герасимов
Челябинск
Дмитрий КазначеевДмитрий Казначеев
Новосибирск
Олег ШаргуновОлег Шаргунов
Екатеринбург
Алиса РокинаАлиса Рокина
Москва

ТЕОРИЯ
14.04.2009
Переписка между Эрнстом Юнгером и Карлом Шмидтом
Эрхард Шюц
Эрнст Юнгер и Карл Шмидт – это звучит, как Макс и Моритц двадцатого столетия (Макс и Мориц это два озорных мальчика, герои известного произведения немецкого поэта-юмориста 19 века Вильгельма Буша – примеч. пер.). Хотя настоящие злодеи не должны жить слишком долго, чтобы стать популярными, оба они приложили успешные старания, чтобы максимально продлить свой жизненный срок. Когда Шмидт умер в 1985 году, ему не хватило до того, чтобы отметить вековой юбилей, два или три года, Юнгер же сумел перешагнуть этот порог, пока он не был демобилизирован в 1998 году.

Тот, кто надеется в этой переписке, занявшей 900 страниц, обнаружить рог изобилия, источающий мерзости и коварство, будет сильно разочарован. Приблизительно половина ее и без того представляет собой комментарий. А другая состоит в большей степени из вежливых обращений и взаимных изъявлений внимания и комплиментов, нежели чем договоренностей между обоими и разоблачений преступлений. Без сомнения они понимали свое положение и считались с обстоятельствами. Юнгер считался с теми жалкими обстоятельствами, в которых он находился – и поэтому ему показалось заслуживающим упомянуть два раза, что Готфрид Бенн, будучи кожным врачом, сам страдал от экземы. И Шмидт также понимал свое положение, и прежде всего как надо себя вести. Поэтому он умело пародировал поведение Бена и называл его пиетистом, сам на себя поставившим клеймо. Как раз в 1951 году, когда вышел в свет «The Illustrated Man» Рэя Брэдбери. Он прямо-таки как одержимый читал Кафку и издевался над своими соплеменниками-читателями Кафки, в то время как Юнгер предпочитал Генри Миллера, он больше мыслил стратегически в теллурическом масштабе и до некоторой степени давал советы геологической истории. Он видел сходство обоих в «теоретическом интересе к более важным вопросам о власти» и в том, что «среди нас в нашу эпоху распространяется не всегда радостная литература». Правда, Юнгер до сего времени мог сделать еще более выразительные характеристики. Нацистского философа Альфреда Боймлера он называл «Магистр Деревянная Голова» и «Затруднение Бахофена». Но в совокупности он становится все более эгоцентричным и самодовольным.

Другой продемонстрировал уже более жесткий подход: «Человек, представляющий собой оригинальную смесь правительственного советника и богемы, немецкого отца и итальянкой матери, ученика Хайдеггера и украшателя хвоста Левиафана появился недавно у меня»,- сообщает Шмидт, например, о визите Эгона Вьетта, чье имя комментарий конечно утаивает от нас. Шмидт становится все более ядовитым и все ревностнее относится к тем, кто мог бы составить ему конкуренцию: как Хайдеггеру, так и Никишу, как к Бенну, так и Юнгеру. Насколько сильно он ненавидел даже своего корреспондента, он доверил, как и свой неистовый антисемитизм – только страницам своего дневника, но в письмах он демонстрирует с увеличивающейся разницей меняющиеся суждения и оставшиеся у него предрассудки. Так в большей степени Шмидт в переписке выступает не в качестве прилежного автора, но в качестве человека с более живым умом, что становится ясно, что Юнгер не одобрил ни того, что он признал нацистский режим, и не разделял его антисемитизма, вернее, даже во время Третьего Рейха при случае пытался вразумить Шмидта. В 1950 году Юнгер вспоминал, что Шмидт, последуй его примеру, «возможно, был уже мертв, но при этом имея право судить меня в последней инстанции. Но если бы я последовал Вашему совету и примеру, я бы наверняка был бы уже мертв». Шмидт не высказал ему того, как он его успешному возвращению в общественную жизнь, в то время как он сам из Зауэрланда должен был тайно плести паутину. Эта переписка в холодном тоне и с равнодушием к внешнему миру, в духе прямо-таки аутистского эгоцентризма и нарциссического безразличия к обидам производит впечатление чего-то чудовищного, и при этом она постоянно содержит поразительные, яркие подобно молнии и трогательно, когда читаешь о смерти «фрау Шмидт», как он ее постоянно именует. Следует заметить, что Юнгер сожалеет, что «у нас не было достойных упоминаний левых». И еще: «Нам не хватало Троцкого». Интересно, как Юнгер размышляет: «Фашизм в принципе это восстановленная демократия и поэтому должен совершенно точно также рухнуть, как до него восстановленная монархия». Спирает дыхание, когда Юнгер в кратком отступлении отмечает, что техника его явно не благоволит к тексту его брата о «совершенстве техники», так как экземпляры издания сгорели при бомбежке, и что еврейская мораль «благодаря уничтожению евреев, к которым она была привязана, теперь распространяется свободно, как заразная болезнь».

Но труднее всего понять, как они могли так безудержно хвастаться в космическом масштабе, рисовать схему мировых эпох, размышлять о многозначительной магии цифр, мистике гласных, спиралях истории, анимистических толкованиях, частных мифологиях, геомантии, оккультных и манихейских теориях снова и снова, словно знатоки тайных писаний, соперничая за наследство Освальда Шпенглера. Два рубящих чертополох парня, которые уже в почтенном возрасте борются за то, кто из них более лучший Прометей. Именно это их вечное подростковое состояние могло быть движущей силой их творческой продуктивности, также как и их сохранявшегося и даже возрастающего очарования. Они до ужаса банальны и просто пугающи, иногда они говорят жестокие вещи, но благодаря тому, что стараются сохранять неангажированность и выступают с неконвенциональными категориями и поперечной аргументацией, у них постоянно выходят наблюдения и толкования, которые разрушают условности привилегий и гегемонию обыденной морали, бросая им вызов. Извлечение шипов и игл из старательно обмолоченной соломы этой переписки представляет собой хорошую зрительную гимнастику для любопытных и умственную зарядку для самостоятельно мыслящих людей.

Эрхард Шюц, Freitag.de, перевод с немецкого Андрея Игнатьева

Комментарии 0
ads: