Национал-большевистский фронт  ::  ::
 Манифест | Контакты | Тел. в москве 783-68-66  
НОВОСТИ
12.02.15 [13:38]
Бои под Дебальцево

12.02.15 [13:38]
Ад у Станицы Луганской

04.11.14 [11:43]
Слава Новороссии!

12.08.14 [17:42]
Верховная рада приняла в первом чтении пакет самоу...

12.08.14 [17:41]
В Торезе и около Марьинки идут арт. дуэли — ситуация в ДНР напряженная

12.08.14 [17:39]
Власти ДНР приостановили обмен военнопленными

12.08.14 [17:38]
Луганск находится фактически в полной блокаде

20.04.14 [17:31]
Славянск взывает о помощи

20.04.14 [17:28]
Сборы "Стрельцов" в апреле

16.04.14 [17:54]
Первый блин комом полководца Турчинова

РУБРИКИ
КАЛЕНДАРЬ
ПнВтСрЧтПтСбВс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
ССЫЛКИ


НБ-комьюнити

ПОКИНУВШИЕ НБП
Алексей ГолубовичАлексей Голубович
Магнитогорск
Максим ЖуркинМаксим Журкин
Самара
Яков ГорбуновЯков Горбунов
Астрахань
Андрей ИгнатьевАндрей Игнатьев
Калининград
Александр НазаровАлександр Назаров
Челябинск
Анна ПетренкоАнна Петренко
Белгород
Дмитрий БахурДмитрий Бахур
Запорожье
Иван ГерасимовИван Герасимов
Челябинск
Дмитрий КазначеевДмитрий Казначеев
Новосибирск
Олег ШаргуновОлег Шаргунов
Екатеринбург
Алиса РокинаАлиса Рокина
Москва

КУЛЬТФРОНТ
06.02.2012
О национал-революционном периоде в жизни
Эрнста Юнгера

 

Часть «национальных правых» все еще там и сям цитирует Эрнста Юнгера, но чаще всего в национальном и право-консервативном аспекте. При этом часто забывают, что в жизни  Юнгера, являющегося, возможно, одним из самых значимых немецких поэтов и писателей  ушедшего двадцатого столетия, был длительный национал-революционный период. Здесь, правда, у нас нет возможности осветить его полностью, но, по крайней мере, можно остановиться на ключевых моментах.

Некоторые сегодня не могут дать адекватное определение слову «национал-революционер». И люди вроде Томаса «Штайнера» Вульфа, Акселя Райца или Томаса Бреля считаются «национал-революционерами», по крайней мере, они  сами так себя называют. Конечно, совсем не просто точно классифицировать и дать определение этому понятию применительно к временам Веймарской республики. Сам Юнгер причислял себя скорее к представителям «нового национализма», нежели к «правым» национал-революционерам. Что принципиально, в спектре политических партий национал-революционеры располагались не «справа» и не «слева».  Для приверженцев  «консервативной революции» была важна лишь идея немецкой нации. Согласно Юнгеру, следовало стоять не «справа», и не «слева», а вне поля Республики. И здесь и  прояснялись линии  идеологического размежевания.

Бедовый парень Юнгер может считаться совершенным представителем типа национал-революционера межвоенного времени в  самых разных отношениях. По нему вполне можно изучать  потртрет целого поколения. То, что Юнгер взывал к солдатскому духу немцев, было нацелено на духовную мобилизацию немецкого народа против веймарской системы,   буржуазности  и либерализма, который он назвал ядом для немецкого народа. Как и многие другие «консервативные революционеры», как и большинство тогдашних немецких левых, вроде тех, что были в КПГ, он считал буржуазное общество основным злом эпохи, подлежащим уничтожению. Публицистические работы Юнгера появлялись в ту пору в самых различных журналах «новых националистов» и «младоконсерваторов», а также в изданиях левых национал-революционеров. Из их числа можно назвать «Штальхельм», «Штандарте», «Арминус», «Комменден», но также и «Видерштанд». При этом речь шла большей частью о принадлежавших националистам теоретических органах, предназначенных скорее для узких и элитарных кругов читателей, интересующихся политической теорией. Массового распространения эти издания никогда не имели.

В журнале «Видерштанд» было суждено пересечься путям Эрнста Юнгера и другого великого национал-революционера веймарской эпохи – Эрнста Никиша. Пропагандировавший «прусский социализм» Никиш требовал от немецких националистов смертельной борьбы с позорным Версальским договором и веймарской системой, а также ориентации внешней политики Германии на Восток, а значит, прежде всего, союз с СССР. Поэтому «национал-большевики» враждовали, прежде всего, с НСДАП и буржуазными правыми из НННП и национал-либералами.

На личность Юнгера, как и многих из его поколения, наложили отпечаток впечатления, полученные на фронте во время первой мировой войны. Юнгер был отмечен высшей наградой  Германской империи за храбрость, орденом «Pour le Merite». Война и фронтовые впечатления представлялись Эрнсту Юнгеру очистительными «стальными грозами», ощущением внутреннего пробуждения. Поражение в войне Юнгер уже очень скоро назвал следствием господства буржуазного порядка в рейхе, который сам изнутри был уже гнилым и ветхим. Старый рейх, основывающийся на консервативном юнкерстве, либерализме и буржуазном порядке, должен был быть заменен чем-то совершенно новым. Источником этого «нового» может стать сама жизненная реальность немецкого народа, его национализм. Уже скоро Юнгер обосновал этот «новый национализм» в своем тексте «Преимущественное право националиста». В нем Эрнст Юнгер пишет: «Мы, националисты, не верим ни в какие всеобщие  истины. Мы, националисты, не верим ни в какую общечеловеческую мораль. Мы не считаем человечество коллективной сущностью, обладающую общей совестью и единым правом. Напротив, мы верим в глубочайшую обусловленность истины, права и морали временем, пространством и кровью. Мы верим в ценность особенного».

Позднее Юнгер даже утверждал, что именно он всерьез ввел понятие «национализм» в политическое пространство Германии. Речь шла о том, чтобы выразить устремления молодого и бунтарски настроенного поколения. Согласно Юнгеру, поколение фронтовиков несет новый националистический порядок, так как оно в мировой войне приносило себя в жертву народу, и буржуазная и либеральная Веймарская республика в наибольшей степени чужда ему. Фронтовик выступает основателем новой Германии. Но в ту пору так думал не только один Юнгер, отчасти эти идеи разделяли и стоявшие тогда еще на национальных позициях социал-демократы.

Наряду с этим Юнгер хотел заняться и социальным вопросом, который для него совпадал с вопросом классовым. Следовало преодолеть классовое мышление кайзеровской империи и Веймарской республики, рабочий класс и его оправданные требования должны были занять достойное место в новом антибуржуазном и националистическом немецком государстве. Классовое государство веймарской буржуазии должно было «быть уничтожено националистами». Далее Юнгер писал: «Этот вопрос ставится вопреки марксизму и капитализму, революции 1918 года и реакции». Основные тезисы Юнгера вращались прежде всего вокруг необходимости построения нового националистического государства, которое должно было стать авторитарным, социальным и солдатским. Но, несмотря на это, Юнгер никогда не стремился наполнить свой проект государства конкретным содержанием. Здесь Юнгер оставался в плену чего-то неопределенного, подверженного изменениям и никогда не имевшего четких очертаний.

Позже недоброжелатели Юнгера злились из-за того, что его никогда не удавалось связать с антисемитизмом, присущим НСДАП.  Но и сам Юнгер уже в 1927 году отмежевался от НСДАП, опубликовав статью о «Национализме и национал-социализме». «Реальная политика» национал-социалистов всегда вызывала у него, человека духа, отвращение, и тут «его» национализм, который он противопоставлял национал-социализму, достоин глубокого и обстоятельного анализа.

И тут как раз почитателям Юнгера из числа «новых правых», группирующихся вокруг «Юнге Фрайхайт», «Сецессион», «Бляуе Нарциссе», «Института политики», «Консерватив-Субверсиве Акцион» не мешало бы спросить себя, какой смысл ссылаться на Юнгера и также явно на национал-революционный этап его биографии в Веймарской республике  им, поклоняющимся словно фетишу  так называемой конституции и псевдодемократии ФРГ. В тех кругах ностальгия по «консервативной революции» относится к деятелям вроде Юнгера, Меллера ван ден Брука, Эрнста фон Заломона или Освальда Шпенглера, к историческим и литературным трудам, к дебатам в прессе, но при этом все же не пытаются взглянуть на современность глазами консервативных революционеров. Всесторонняя критика парламентаризма и либерализма и определение Запада в качестве главного врага остаются для немецких «новых правых» большим табу. На Эрнста Юнгера могут ссылаться в статьях, посвященных литературе, но при этом внутренне остаются в плену Тило Сарацина и западнического правого популизма.

«Арбайтертум», пер. с немецкого Андрея Игнатьева


Комментарии 0
ads: